Разобрав письма, разложив по категориям, усевшись у телефона и набравшись уверенности, которой почти не было, я обзванивала мужчин. Тогда не было интернета, были письма, написанные на листочках бумаги, где стояли номера телефонов. Я звонила и говорила заученную фразу:
– Здравствуйте, я звоню по поводу объявления о знакомстве…
На эту тираду реакция мужчин была радостной.
– Да, я писал… Рад… Спасибо, что выбрали… – звучало почти после каждого контакта. Было ясно, что мужчины знали о конкуренции, и поэтому радость, что именно ему позвонили, была неподдельной.
Но дальше начиналась проблема. Мне предстояло объяснить, что я не я. То есть что объявление не для меня, а для другой, которой нет. Ой, она есть, но не здесь…
– Как? – звучал растерянный голос.
Мужчины не могли понять, что вообще происходит. Это шутка? Розыгрыш? Некоторые раздражённо прощались при первом же моём слове. Некоторые начинали расспрашивать, желая уточнить и разобраться.
Если после первых объяснений мужчина продолжал говорить и слушать, я начинала растекаться по его ушам, уговаривая прийти на чашечку кофе и посмотреть на фотографию женщины, для которой давалось объявление.
– Так женщина есть? Существует? – уточняли мужчины.
– Да, конечно. И даже не одна. Есть несколько, – скромно упоминала я, считая, что таким образом соблазню любопытных.
– Так вы агентство! – возмущались самые догадливые и бросали трубку, нередко не прощаясь.
– Я думал, вы ищете для себя. А выбирать я никого не хочу, – реагировали более спокойные.
Немецкие мужчины, выросшие в обществе, в котором за всё надо платить, прекрасно понимали, что если объявление дала не простая одинокая Клава из Тамбова, а тётка, которая призывно зазывает на кофе, то эта самая тётка захочет денег. Не за кофе, конечно, а за простых одиноких Клав из Тамбова. А потому многие отнекивались, объясняя, что и без посредника, сами могут найти невесту – зачем платить кому-то? Некоторые открыто «наезжали», заявляя, что их обманули, подставили, «развели». Мне было трудно понять, почему они нервничают. И почему не хотят выбирать. «Когда много женщин – это же всегда лучше, чем одна, не так ли?» – считала я. А боялся рациональный немец чего-то незаконного. Даже бесплатно, но если незаконно, то нельзя.
Но тем не менее то ли мой доверительный тон и ласковый голос, то ли обещание выпить кофе бесплатно как-то действовали на мужчин, и они стройными рядами потянулись на просмотр моего «капитала» в виде каталога. Нет, они не толпились в очереди в ожидании раздачи невест, как это было в России с женщинами, заполонившими мою ростовскую квартиру, желая попасть в картотеку, но почти каждый день кто-то изъявлял желание зайти и пообщаться на предмет знакомства с русской незнакомкой. За один вечер я была в состоянии обзвонить семь-десять мужчин. Каждому разъясняла «легенду» про объявление. Кое-кто проявлял интерес, соглашался зайти на кофе и посмотреть… Как мне сейчас кажется, в большинстве мужчины решались прийти, потому что им было любопытно посмотреть не столько на фотографии женщин, сколько на реальную меня.
Приходили самые любопытные и рисковые. Были любопытные и не рисковые. Они перезванивали и говорили:
– Я вчера по вашему адресу ездил, там дом жилой, никакого бюро нет… И не решился зайти.
– Да что же тут страшного? Я в домашних условиях принимаю, – поясняла я, не понимая, чего странного или опасного в том, что бюро нет.
Но немцы – народ осторожный. Им требуется во всём порядок. А тут непонятная тётка с сильным акцентом, дом обшарпанный – ясный перец, живут сплошные эмигранты из Турции и России. Но самые смелые всё же доходили до меня.
При более близком знакомстве первоначально напряжённые мужчины, недоверчиво оглядывающие скромную комнату, расслаблялись. Мой приветливый характер и старание вызвать доверие делали своё дело. Буквально за несколько минут мужчины переходили от состояния «незнакомый» в положение почти приятеля. Потягивая горячий кофе или сок из высокого стакана, которые я предлагала каждому входящему (уже переняла опыт ведения дел у немцев!), бюргеры, развалившись в удобном кресле, с нескрываемым интересом рассматривали фотографии в моей картотеке. А картотека была богатой, невест в ней было предостаточно. И большинство выглядели «на пятёрочку».
В папке с анкетами преобладали женщины среднего возраста, хотя проскакивали и совсем юные создания, и пожилые. В большинстве своём женщины были по-настоящему эффектные и привлекательные. Выбрать было сложно. Если мужчина говорил, что ему нравятся высокие блондинки, то таких можно было набрать порядка десяти человек в пределах оговорённого им возраста. Если мужчине нравились маленькие брюнетки, то и таких можно было выбрать без труда. То же самое можно сказать и про миниатюрных шатенок, и про рубенсовских дам бальзаковского возраста. То есть на любой вкус и цвет и в большом ассортименте. Это, как позже выяснилось, было ошибкой. Работая позже в немецких бюро, я узнала, что никто не вываливает перед клиентом кучу фотографий. Чем больше выбор, тем труднее его сделать. Опытные агенты предлагают одну кандидатуру, и только если свидание проходит неудачно, предлагают следующую. Осмелившиеся на визит ко мне мужчины, увидев это разнообразие невест, не могли сделать выбор – глаза разбегались. Они пили кофе, задумчиво рассматривали портреты и… говорили, что зайдут ещё, так как надо подумать.
Естественно, кое-кто всё же «загорался» на ту или иную красавицу. Чаще на нескольких.
– Как я могу выбрать между этими девочками? – говорил очередной претендент, разложив перед собой три, а то и пять фотографий. Он выбирал тех, кто соответствовал его вкусу. А таких была не одна.
В таком случае я предлагала отправиться на недельку в места дислокации невест и познакомиться со всеми избранницами, благо все они жили в одном городе. Предложение звучало заманчиво, но… дело в том, что в начале девяностых мало кто осмеливался лететь в Россию. Для большинства из них это была поездка сродни походу Амундсена с собаками на Северный полюс. При упоминании о таком варианте они ёжились, словно чувствовали пробежавший по спине мороз. Нет, они, конечно, понимали, что медведи по улицам России не ходят, но всё же категорично отмахивались от такого предложения.
Вторым возможным путём знакомства, рекламированным мною, было приглашение понравившейся женщины в Германию. Этот вариант казался немцу более гуманным. Но пригласить десяток невест не в силах никому. Выбрать же одну из массы почти одинаковых женщин было крайне сложно. Мужчины, томно глядя на красавиц в картотеке, озадаченно почёсывали затылок и поджимали губы.
– А эта… эта с детьми, вы говорите? Сколько им лет?
И я заливалась трелью соловья, пытаясь пропиарить очередную модель. Прослушав получасовую лекцию о прелестях кандидатки на знакомство, мужчина вытаскивал из пачки другую анкету и, не забыв почесать за ухом, спрашивал:
– А эта… эта говорит по-немецки?
И я снова и снова рассказывала о том, какая душевная эта Ирочка или Светочка, как вкусно она умеет варить щи, о том, как здорово она шьёт и вяжет. Я помнила о своих женщинах буквально всё, что они успели рассказать о себе или продемонстрировать мне лично. Мужчины удивлённо косились.
– А что, эту вы тоже лично знаете? – спрашивали они, когда на шестой анкете я снова взахлёб пересказывала, где она училась и когда развелась.
В ту пору у меня была ещё хорошая память, и я рассказывала о женщинах, не заглядывая в записи.
– Это ваша подруга? – спрашивали немцы.
– Почему?
– Вы про неё столько всего знаете…
Да, я знала всё и про всех. Хотя видела женщин только один, иногда два раза.
После двух-трёх часов таких бесед мы прощались, так и не придя к консенсусу.
– Знаете ли, трудно выбрать, – уходя, говорили мужчины, – но у вас так хорошо, уютно. И кофе вы варите замечательный. Можно я приду ещё разок?
– Конечно, можно, – радостно говорила я, стараясь произнести эту прощальную фразу как можно более убедительно. Мне было необходимо, чтобы мужчина сделал выбор. Ведь тогда… тогда он заплатит мне денежки. И я смогу хотя бы окупить стоимость объявления и кофе… который он пьёт.
